Дата и время

Воспоминания Всеволода Боброва об Олимпийском турнире 1956 года из книги "Самый интересный матч".

Всеволод Бобров
из книги "Самый интересный матч"


Всеволод Бобров

...Вместе, в одном ряду, локоть к локтю, сидели мы в самолете, уносившем нас из родной Москвы на землю Италии. Эта страна, а точнее, один из ее небольших северных городков, приютившийся среди скалистых вершин Доломитовых Альп, был избран местом проведения VII Зимних олимпийских игр. Этот городок с красивым названием Кортина д'Ампецо оказался в те дни в центре внимания мировой спортивной общественности.

Олимпийские игры всегда вызывали живой, горячий интерес. Но на этот раз их начала ожидали с особым чувством. Ведь на этот раз в зимней олимпиаде впервые принимали участие советские спортсмены. И это сразу сделало ее еще более яркой, более представительной. Подобную мысль высказывали все.

Мы прибыли в Кортину за несколько дней до начала состязаний и были прежде всего озадачены одним вопросом: как в таком очень небольшом городке смогло разместиться такое огромное количество приезжих. По улицам бесконечным потоком двигались спортсмены, судьи, корреспонденты, туристы... Разные костюмы, разные наречия, разный цвет кожи... И только одно одинаково: любовь к спорту.

— Где, скажи ты мне, размещается такая масса людей?— спросил однажды Евгений Бабич.

Я пожал плечами. На вопрос гораздо позднее ответил хозяин гостиницы.

— Наш городок — курортный и почти целиком приспособлен для приема туристов. Смотрите,— он показал рукой в окно,— везде — отели, отели, отели...— Каждый из них в эти дни был заполнен до отказа. В самом большом и фешенебельном — «Савой» — разместились журналисты. Еще задолго до начала состязаний здесь с утра до вечера слышен был неумолчный стук пишущих машинок. В разные концы мира летели прогнозы, очерки об участниках, рассказы об их тренировках и готовности к спортивным боям.

В один из дней мы пришли в гости к группе корреспондентов нашей газеты «Советский спорт». Дверь номера открыл высокий, стройный, дружелюбно улыбающийся Игорь Немухин. Сын знаменитейшего лыжника, одного из первых чемпионов России, он посвятил себя пропаганде любимого вида спорта. Я слушал этого спокойного, застенчивого человека и искренне удивлялся его обширнейшим познаниям. Он знал каждую гонку, каждого победителя, о сортах мази и креплениях рассказывал так, как будто всю жизнь занимался их выпуском. Да, это был настоящий корреспондент, пришедший в спортивную журналистику по убеждению, по страсти, по опыту и любви. Побольше бы таких!

Его товарищами были полный, розовощекий, вечно улыбающийся Виктор Фролов, большой знаток хоккея и футбола, и ветеран спортивной прессы Владимир Пашинин. Отличная троица. Работали они много, увлекательно и интересно.

Помню, пришли мы к этим ребятам, чтобы разузнать у них последние новости, их мнение о спортсменах и командах, но не успели мы переступить порог, как были буквально заброшены вопросами:

— Ну, как Канада, каково ваше мнение о ней?

— Как готовы чехи?

И тому подобное.

Мы переглянулись и махнули рукой. С «разведкой» ничего не получилось. Но визиту этому все равно мы были очень рады.

Чем ближе подходил день открытия Игр, тем все ярче, все праздничнее наряжался городок. Повсюду пламенели разноцветные флаги стран, приславших на игры своих представителей. Яркая олимпийская эмблема — пять переплетенных колец — красовалась в витринах магазинов, у подъездов отелей, в окнах скромных домиков местных жителей.

Это были вторые олимпийские игры, в которых мне довелось участвовать. Мне сразу бросилось в глаза, что здесь, в Кортине, дух дружелюбия, взаимопонимания, сердечности давал о себе знать еще больше, чем в Хельсинки. Это было очень приятно и радостно сознавать. Значит, олимпийские идеи торжествуют, овладевают сердцами и умами все больше и больше.

Дебют советских спортсменов на зимних олимпийских играх, как известно, ознаменовался большим успехом представителей нашей Родины. 7 золотых, 3 серебряные, 6 бронзовых — такого урожая медалей не собрала ни одна страна. Еще раз с непреклонной очевидностью мир увидел великую жизнеутверждающую силу нашего спорта — спорта страны, строящей коммунизм.

Лыжные гонки и захватывающие поединки конькобежцев, головокружительные поединки слаломистов, напряженные дуэли двоеборцев, жаркие схватки в эстафетах — все это было прекрасно по своему накалу, остроте, красоте.

И все-таки не хвастая можно сказать, что самое пристальное внимание тысяч любителей спорта было приковано к хоккейному турниру Олимпиады.

Как всегда, пресса строила прогнозы. Большинство обозревателей сходилось во мнении, что вновь победят шестикратные олимпийские чемпионы — канадцы. Для таких предположений были все основания — ведь родину хоккея с шайбой представляла знаменитая команда «Китченер Ватерлоо Датчмен» — двукратная обладательница Кубка Аллана, самого почетного в стране приза. Немало лестных слов говорилось о хоккеистах США, Чехословакии, Швеции... Различной в устах многих была оценка возможностей нашей команды: одни вспоминали ее феерический взлет в 1954 году, другие — «падение» в 1955.

Состязания начались играми в подгруппах. Одну составили Чехословакия, США и Польша, другую — СССР, Швеция, Швейцария, третью — Канада, Германия, Италия, Австрия. По два победителя выходили в финал. Результаты предварительных игр в решающей шестерке не учитывались. Все это до некоторой степени снизило остроту борьбы на первом этапе и не позволяло особо строго судить об игре каждого из наших соперников. Однако нужно обязательно сказать о том, что и здесь ряд игр прошел чрезвычайно интересно и до некоторой степени сенсационно.

Взять, к примеру, матч Канада — Италия. Если бы до начала турнира меня бы попросили предсказать его счет, я бы, пожалуй, ответил, что он может выразиться в астрономических цифрах. Но... гадать всегда легче, чем играть.

Я был на этом матче и хорошо помню, что хозяева поля, подбадриваемые своими земляками, с первых минут начали играть так дружно и самоотверженно, что сразу же завоевали симпатии всего стадиона. А когда их нападающему удалось провести в ворота соперников первую шайбу, на трибунах начало твориться что-то невероятное. Все вскочили на ноги и так, стоя, досматривали весь матч — настолько он был захватывающим.

Первый период закончился со счетом 1:1. После отдыха заокеанские спортсмены предпринимают отчаянные попытки сломить неожиданное сопротивление итальянцев, но не тут-то было. Хозяева падают под шайбы, нацеленные в ворота, плотно опекают нападающих, сами рвутся в атаку. Чувствуется по всему, их посетило вдохновение, а ведь давно уже известно, что оно удваивает, утраивает силы.

Кончается второй период, а счет не меняется. Остается пять минут до конца — на световом табло по-прежнему 1:1. Наконец канадцам удается провести вторую шайбу. Хозяева поля тут же бросаются в ответную атаку. Откуда у них только взялись силы! Канадцы буквально прижаты к воротам. Стадион неистовствует. Уже не гул, а какой-то душераздирающий визг повисает в воздухе.

Все смотрят то на поле, то на циферблат огромного секундомера. Остается ровно минута. И тут два итальянских нападающих красиво вырываются вперед и остаются один на один с вратарем канадцев Бродером. Но спортсменов подводят нервы: один из них бьет еще издалека, Бродер отбивает шайбу вновь на итальянцев, два подоспевших защитника падают им в ноги — начинается свалка...

Итальянцев «не хватило» на одну минуту, и они проиграли — 1:3. Но этот матч запомнится навсегда каждому, кто его видел. Ибо не уходят бесследно встречи, в которые вложены человеческая страсть, неугасимый темперамент, огонь молодых сердец. Только равнодушие и ремесленничество не оставляют никаких следов.

Но вот отсеивание в группах было закончено, и шесть лучших начали борьбу за золотые медали. СССР, Канада, США, Чехословакия, Швеция, Западная Германия. Слабых среди них не было. Борьба предстояла на редкость упорная — ведь победитель получал звание чемпиона Олимпийских игр, чемпиона мира, а может быть, и – чемпиона Европы. Игра, как говорится, стоила свеч.

Финальный турнир открыли сборные США и Западной Германии. Уж в этом матче американцы показали свою грозную силу. Первый период был выигран ими со счетом 6:0. Они добились этого, ошеломив соперников бурным натиском, градом ударов по воротам. Что ж, это было тактическим шагом — и, как показали события, весьма правильным.

Нас жребий свел со старым противником — сборной Швеции. В предварительном турнире мы уже победили ее со счетом 5:1, в финале счет, был 4:1. Но победа на этот раз досталась очень тяжело. Вот счет по периодам: 1:1; 1:0; 2:0. Только в завершающей двадцатиминутке мы склонили чашу весов решительно в свою пользу. Особенно запомнился мне четвертый гол. На льду была тройка из наших «Крылышек». Пантюхов — Гурышев — Хлыстов разыграли очень красивую комбинацию. Алексей Гурышев с силой бросает шайбу вперед. Пантюхов, находясь перед самыми воротами, мгновенно разворачивается навстречу ей, точно желая принять передачу. И вдруг резко прыгает вверх, намеренно пропуская шайбу под ногами. Вратарь не ожидал такого подвоха, и шайба уже в сетке. Да, неожиданный, необычный тактический ход всегда принесет успех!

Как всегда, огромный интерес вызвала встреча Канада — Чехословакия. Она была настолько поучительна в тактическом отношении, что и сейчас ее стоит привести как классический образец неправильного распределения сил.

Чехословацкие спортсмены с самого начала предложили невероятно высокий темп. Они первыми забили гол, а во втором периоде вели 2:1. Но на большее их не хватило. Они не смогли удержать ими же самими предложенной скорости, очень устали и все чаще и чаще стали по собственной инициативе уходить в свою зону, не имея сил для наращивания атак.

А в этот момент, словно специально дождавшись его, все быстрей и быстрей начали играть канадцы. Они сохранили силы, ведя активную оборону, а теперь начали штурм. Это совершенно озадачило наших друзей: чехи стали действовать бессистемно, допускать много ошибок. В итоге — проигрыш — 3:6. «Сборной Чехословакии на этот раз не хватило кислорода. Она сварила себя в своем же собственном круто заваренном темпе»,— писал спортивный обозреватель «Юманите». Да, умения правильно рассчитать силы на этот раз не хватило.

Эта неудача сильно надломила сборную Чехословакии. На следующий день она с еще более тяжелым счетом— 0:5 — проиграла Швеции — и практически выбыла из борьбы за призовое место.

Вечером 31 января игроки сборной Чехословакии пришли к нам в гости.

— Сегодня у нас черный день,— сказал мне Властимил Бубник — Не думали, что все так сложится. Ну, а в минуту горькую хочется побыть среди настоящих, искренних друзей.

Мы были растроганы. И еще большее впечатление произвело на нас то, что в эти горькие минуты наши дорогие товарищи нашли в себе силы подробно поделиться своими впечатлениями об игре канадцев, рассказать об их сильных сторонах, дать характеристику каждому игроку.

— Желаем вам успеха,— говорили они.

Да, все-таки нет дружбы сильнее, чем дружба людей, близких по духу, по идеям, по цели.

После уверенной победы над командой Чехословакии шансы канадцев на получение золотых медалей, казалось, еще более упрочились. И вдруг...

Каждый раз, выходя на лед, американские спортсмены совершают своеобразный обряд: они обступают тесным кружком своего вратаря и дотрагиваются до него клюшкой. Это — «на счастье».

Подобный ритуал совершили американцы и перед встречей с Канадой. Сидевший рядом с нами один из корреспондентов итальянского радио сказал серьезно:

— Жаль, но эта молитва им не поможет...

Не знаю, молитва или что-нибудь другое помогло, но американцы уверенно победили своих очень именитых соперников со счетом 4:1. Это произвело сенсацию. Лидерами стали сборные СССР и США — 4 очка. За ними следовали Канада и Швеция.

— Мы не сказали своего последнего слова. Мы будем продолжать борьбу за первое место. И пусть никто не надеется, что мы легко сдадимся, — заявил представителям прессы тренер канадцев.

Нам предстояли очень ответственные встречи. И все понимали, что самые главные из них — с американцами и канадцами.

О спортсменах США можно и нужно сказать здесь несколько слов. В начале олимпийского турнира они не казались особенно сильными. Мы, например, их видели во встрече с чехословацкими хоккеистами еще в подгруппе. Тогда гости из-за океана не смогли остановить атак чехов и проиграли — 3:4. В финале они взяли убедительный реванш — 9:4. Победили канадцев. Буквально разгромили шведов (6:1). Очень многие спрашивали тогда: что же происходит, откуда такие успехи?

После окончания соревнований я повторил эти вопросы лучшему нападающему американцев Джону Мейасичу.

— Мы неустанно учились,— ответил он.— Мы не тратили буквально ни минуты, наблюдая за игрой лучших команд, изучая их опыт, тактику, навыки.

Вот, оказывается, что значит умело использовать время. Учеба! Она дает силу слабому и крылья не умеющему летать. Она в короткий срок способна сотворить чудеса. Разумеется, при условии, что ученик прилежен и способен.

3 февраля, поздно вечером, начался наш матч с командой Америки. Но, пожалуй, стоит сначала отодвинуться еще на несколько часов назад и побыть на установке, которую давал нам Аркадий Иванович Чернышев.

— Вы видели матч США — Канада,— говорил он.— Американцы выиграли, удачно строя контратаки. Они постараются повторить эту тактику. Я знаю против нее только одно оружие — скорость. И атака. Атака, не позволяющая думать ни о чем, кроме обороны.

Этим оружием мы и победили сборную США. Победили в очень трудной борьбе. Два периода счет был ничейным. И в этом, прежде всего «виноват» вратарь американцев Уиллард Айкола. Он играл великолепно. Просто великолепно. Пожалуй, это был один из самых замечательных вратарей, которых мне когда-либо довелось видеть. Только в конце второго периода блестящий проход Пантюхова завершается точным пасом в центр и ударом Хлыстова. Мы повели — 1:0!

В раздевалке было тихо. Только тренер спросил:

— Можно еще увеличить темп?

Я был капитан. Я ответил за всех:

— Думаю, что можно.

— Тогда давайте. Мне кажется, больше они не выдержат.

Хотя, — добавил он,— физически они оказались сильнее всех. Сильнее всех, с кем мы уже играли.

Да, тренер оказался прав. Несмотря на возросший до предела темп, американцы сопротивлялись до конца. Но и они не устояли против скорости. Все чаще защита допускает ошибки. Все меньше в ее игре бдительности. Вот идет вперед на полной скорости Бабич. И вдруг хорошо знакомым мне заученным приемом оставляет шайбу на льду. Бью. Шайбы не вижу: глаза слепит красный свет, вспыхнувший над воротами. Это было все. То, чего мы не смогли сделать за весь матч, было сделано за последние минуты: забито еще три шайбы. Победа — 4:0!

В раздевалке нас уже ждал тренер американцев Д. Мариучи.

— Это была лучшая игра, которую я когда-либо в своей жизни видел,— сказал он.— От души поздравляю вас.

На следующий день предстоял последний, и решающий, матч — с Канадой. Интересно, что две встречи, которые состоялись до этого между нами, не дали никому преимущества: счет матчей — 1:1, соотношение шайб — 7:7.

Мы выходим на лед. И вдруг слышим с трибун, совсем как в родной Москве, несется дружное чисто русское:

— Шай-бу! Шай-бу!

Мы радостно переглядываемся. Это кричат наши туристы, пришедшие посмотреть матч. Представьте, это милое, привычное слово, эти родные голоса так поднимают настроение!

Свисток. Игра началась. Нужно прямо сказать, ни в 1954 году в Стокгольме, когда победа осталась за нами со счетом 7:2, ни в 1955 году, когда победили канадцы, ни раньше, ни позже на наши ворота никогда не обрушивалось такого града ударов. Двадцать минут беспрерывно вся пятерка «Китченер Ватерлоо Датчмен» таранила нашу оборону. План канадцев был очень похож на тот, по которому играли против них чехословацкие спортсмены: все силы, всю энергию, все мастерство бросить на весы сразу, постараться сломить нас в первом периоде.

В эти минуты у нас была одна задача: устоять, устоять во что бы то ни стало! Разумеется, особо большая нагрузка выпала на защиту и вратаря. Нужно отдать им справедливость, они со своей задачей справились с честью. Именно за игру в этом матче Николай Сологубов был провозглашен лучшим защитником чемпионата. А итальянская спортивная газета написала: «Связка Николай Сологубов и Иван Трегубов является одной из самых надежных линий защитников мирового хоккея. Можно позавидовать стране, имеющей таких игроков экстракласса».

В этом сражении — а матч по напряженности, по остроте атак, по значению, которое ему придавалось, очень напоминал сражение — мы идеально точно выдержали тактический план, проявили высокую игровую дисциплину. Приказ был строг: вперед не ходить. И мы не ходили, даже оставаясь в численном большинстве, вернее, ходили, конечно, но не зарывались. Помнили, главное для нас на первом этапе — не дать соперникам забить гол, лишить их уверенности, измотать силы.

В перерыве Чернышев говорит:

— Дело сделано. Они уже глотают кислород. Можно теперь—можно и нужно! — атаковать самим.

Второй период наш. Бросаемся в атаку. Зажимаем соперников в зоне. Проводим серию бросков. Один из них, бросок Крылова, на 7-й минуте завершается голом,

— Мо-лод-цы! Еще шай-бу! — скандируют на трибунах наши.

Играть трудно. Соперники все чаще очень умело применяют силовую борьбу. Их тоже изо всех сил подбадривают канадские туристы. Они даже выбросили транспарант, на котором что-то написано большими буквами. Потом развертывают национальный флаг. Зовут своих спортсменов:

— Вперед! Вперед!

Может быть, внемля этому зову, а может быть, просто понимая, что второй период все решит, канадцы вновь начинают штурм. Борьба идет очень напряженно. Ведь каждая ошибка, каждый неверный шаг могут оказаться роковыми.

Звучит сирена. Последний перерыв. И за ним — последняя двадцатиминутка. Тренер дает последние указания. Все слушаем очень внимательно: ведь иногда одно замечание специалиста, наблюдающего твою игру со стороны, может избавить от многих ошибок.

В эти минуты немало работы и у нашего доктора. Некоторые ребята получили серьезные травмы. Три повязки делают герою сегодняшнего матча Николаю Сологубову.

— Сможешь продолжать игру? — спрашивает его Чернышев.

— Конечно, Аркадий Иванович! — отвечает защитник.

Молодец Николай! Сколько раз я восхищался этим простым, скромным, мужественным игроком. Я несколько раз играл против него в русский хоккей в первые послевоенные годы, когда Сологубов выступал за первую команду московского мясокомбината, где он работал слесарем. Уже тогда все отмечали его незаурядную технику, тактическое чутье, скорость..

В хоккей с шайбой он начал играть с 1949 года, то есть почти с момента зарождения этой игры у нас в стране, и почти сразу же выдвинулся в число лучших защитников страны. Через год он уже был введен в состав сборной команды СССР, где бессменно выступал в течение двенадцати лет. Я думаю, что и в сезоне 1963 года нелегко будет найти ему замену.

Спортивная судьба надолго соединила нас. Но так получилось, что два или три сезона мы выступали в разных коллективах. Сологубов — за ЦДКА, я — за Военно-Воздушные Силы. Встречи этих команд всегда носили острый, сугубо принципиальный характер.

Никогда не забыть мне нашу встречу в январе 1950 года. Армейцы прикрепили ко мне Николая Сологубова. В тот раз он начисто выключил меня из игры. Я выступал против знаменитых канадских, чехословацких, шведских, английских, американских защитников, но никогда мне не приходилось так тяжело, как в тот раз. Я увидел, что этот человек обладает неоценимым качеством защитника — «железной хваткой», умением изолировать опасного игрока в команде противника.

Но мастерство Сологубова всегда заключалось в его универсализме, в умении хорошо и, часто помогать нападению. Кроме того, он обладал очень сильным, точным ударом с дальних позиций и нередко сам завершал неожиданным броском усилия своей команды. Тренеры канадских команд не раз заявляли, что и у них в стране, даже среди профессионалов — а игра канадских профессионалов представляет явление исключительное в спорте, — Сологубов являлся бы выдающимся игроком.

Но вот перерыв окончен. Начался третий период. Не успели ввести шайбу в игру, как динамовская тройка устремляется вперед, Уваров обводит защитника, вытягивает на себя второго игрока и точно отдает шайбу Кузину. Удар — гол!

Большего сделать ни мы, ни наши соперники не смогли. 2:0. Желанная победа! Она дала нам три золотые медали — чемпионов Олимпиады, мира и Европы.

Корреспонденты бросились к международным телефонам, передавая свои впечатления о матче. На следующий день читатели шведской газеты «Ню даг» прочли на первой полосе такие слова: «Олимпийские золотые медали советских хоккеистов означают триумф европейской школы хоккея». Итальянская спортивная газета писала: «Пожалуй, в хоккее с шайбой еще никогда не было более достойного олимпийского чемпиона, чем нынешний». «Юманите» поместила интервью с тренером канадцев Робертом Бауэром. Он заявил:

— Мы, конечно, ужасно огорчены результатом игры, но тут уж ничего не поделаешь. Советская сборная выиграла заслуженно. Мы играли в целом неплохо. Такой игры хватило бы для того, чтобы выиграть матч у любой команды, выступающей в хоккейном турнире, но для победы над русскими этого оказалось явно недостаточно. Команда СССР была лучшей на протяжении всего турнира. Она играла просто блестяще, и даже у нас, в Канаде, ее можно было бы побить с трудом. Но все это мы узнали потом. А сразу же после матча, высыпав на лед, мы стали обнимать и целовать друг друга. Сюда же сбежались наши туристы, работники посольства, журналисты...

Потом потух свет. Яркий луч прожектора упал на флагшток, по которому медленно, величаво поднимался Государственный флаг Страны Советов. Торжественные звуки нашего гимна плыли над ледяным стадионом, над отелями и притихшими домиками итальянского городка, над седыми вершинами Альп... И все, услышав эти звуки, поднимались и замирали в торжественном молчании, отдавая дань стране, добившейся такого успеха в спорте. И мы стояли плечо к плечу, равняясь на флаг Отечества. Стояли олимпийские чемпионы: Н. Пучков и Г. Мкртчан, Н. Сологубов, И. Трегубов, Г. Сидоренков, Д. Уколов, А. Кучевский, Е. Бабич, В. Шувалов, В. Бобров, Ю. Крылов, А. Уваров, В. Кузин, Ю. Пантюхов, А. Гурышев, Н. Хлыстов, В. Никифоров.

Потом мы все отправились в раздевалку. Сюда пришли наши туристы, корреспонденты, товарищи по спорту. Долго сидели мы здесь, усталые и счастливые. Кто-то запел. Знакомый, родной мотив сразу подхватили все:

И Москвой я привык гордиться,

И везде повторяю слова:

Дорогая моя столица,

Золотая моя Москва.

Да, всегда наши мысли, наши поступки, наши дела были с ней и для нее — для родной Москвы, для любимой советской Родины.